Рус    Eng    Fr

Новости

События

Исторические вехи

Зарубежное русское масонство

Масонство и русская идея

Астрея № 3
ОВЛР

Астрея № 1441 ВЛФ

Статьи

Зодческие работы

Книга

Контакты

Статьи

Первые шаги русского масонства в изгнании (1917-1924)

Вскоре после Февральской революции 1917 г. Великий Восток Франции решил основать франко-русскую ложу в Париже.

Русские эмигранты, жившие во Франции с дореволюционных времен, не стремились к обособлению от парижских лож, да и численность российских масонов была невелика. Ситуация несколько изменилась в 1917–1918 гг., когда центрами посвящения русских в союзе Великого Востока Франции становятся две ложи: Братство (Fraternite) и Братство Народов (Fraternite des Peuples).

В первой из названных мастерских 27 сентября 1917 г. происходит посвящение царского вице-консула в Париже Л.Д. Кандаурова, которому предстояло стать лидером русских вольных каменщиков, а в 1918 г. – крупного промышленника и консула в Нью-Кастле М.К. фон Мекка. Вероятно, российские представители рассчитывали найти в масонских ложах поддержку со стороны французской общественности в своей антибольшевистской борьбе. Не случайно, что в 1919–1921 гг. в ложу Братство вступают ещё два видных дипломата: атташе русского посольства в Париже К. Изразцов и секретарь консульства в Париже, а затем вице-консул в Брюсселе Л.А. Ниссалович.

В 1917 г. Л.Д. Кандауров входит также в ложу Братство Народов, а в январе 1918 г. её членами становятся Е.В. Аничков, один из ближайших помощников М.М. Ковалевского в русских ложах, генерал С.М. Война-Панченко и отставной статский советник А.А. Костин.

Лишь к концу 1918 г., 1 декабря, в Париже образуется Русский масонский комитет, который должен был заняться вопросами распространения масонских идей и стать руководящим центром будущего российского братства вольных каменщиков. Организаторами комитета стали: Л.Д. Кандауров, М.К. фон Мекк, С.М. Война-Панченко, а также русские эмигранты в Париже и масоны ещё с дореволюционных времен: адвокат А.И. Грубер, художник М.П. Широков, поэт и общественный деятель А.Д. Нессельроде, комиссар военного министра Временного правительства во Франции адвокат Е.И. Рапп. Таким образом, под председательством Л.Д. Кандаурова был создан орган, в котором были представлены как официальные российские лица, так и представители общественности.

Комитет начал свои работы по Древнему и Принятому Шотландскому Уставу, что свидетельствовало об отходе его членов от установок Великого Востока Франции и о симпатиях к идеям Великой Ложи Франции. Чем это объясняется? Вероятно, члены комитета своими работами по Шотландскому Уставу подчеркивали своё отличие от политиков, входивших в Великий Восток народов России, которых в 1919–1921 гг. Великий Восток Франции был готов признать вольными каменщиками.

В 1919–1921 гг. в ложах Братство и Братство Народов появляются такие известные общественные деятели, как И.Н. Ефремов, А.И. Коновалов, М.А. Алданов, И.И. Фондаминский-Бунаков, П.И. Кугушев, М.С. Маргулиес, С.К. Маркотун, Б.В. Савинков, С.А. Соколов и др.

Вероятно, Великий Восток Франции планировал создать в многонациональной ложе Братство Народов, куда входили болгары, румыны, евреи, турки, итальянцы, швейцарцы, основу для будущей русской мастерской. В 1919–1923 гг. в эту ложу пытаются привлечь всех лиц, так или иначе связанных с Россией. Помимо аффилированных членов лож Великого Востока Франции (М.С. Маргулиес, Е.В. Аничков, Л.Д. Кандауров) в Братстве Народов начинают регуляризировать мартинистов (С.К. Маркотун и члены его киевской ложи Нарцисс), привлекать лиц, посвящённых в других странах; искать в Париже «профанов», родившихся в России.

Л.Д. Кандауров был готов сотрудничать с новыми масонами Великого Востока Франции в антибольшевистской борьбе, но большинство членов данного союза не мог назвать своими политическими единомышленниками. Расхождения во взглядах, в том числе на роль и задачи масонства, предопределили постепенную эволюцию группы Л.Д. Кандаурова от Великого Востока Франции к Великой Ложе. Однако понадобилось несколько лет, чтобы от идей общественной деятельности и взаимопомощи перейти к посвятительно-символической работе. По существу, было необходимо заново проходить школу масонства.

Хотя формально Русский масонский комитет существовал до апреля 1922 г. (когда был образован Временный комитет российского масонства), никто из его членов, кроме самого Л.Д. Кандаурова, не принял участия в оформлении структуры русских лож. Лишь новое поколение масонов, прошедших через посвящение в мастерских союза Великой Ложи Франции, оказалось способным создать автономное русское братство вольных каменщиков.

Предпочтение, которое русские масоны стали отдавать Великой Ложе Франции, объясняется, в ряду других причин, непоследовательностью Великого Востока Франции в его отношении к большевизму. Так, российских вольных каменщиков возмутила резолюция конвента Великого Востока Франции от 21 декабря 1919 г., в которой было заявлено, что идеи и практические действия большевиков соответствуют идеалам Великого Востока, поскольку являются реализацией Декларации прав человека и гражданина 1789 г.

Перелом в настроениях Великого Востока Франции произошел лишь в 1920 г., когда началась массовая эмиграция из России.

Политическое приспособленчество Великого Востока Франции не вызывало доверия у русских масонов, однако старые французско-русские контакты подчас оказывались сильнее. Не следует также забывать, что именно в ложах Великого Востока в Париже начала складываться группа, составившая основу первых русских организаций вольных каменщиков в эмиграции.

Многие члены лож Великого Востока Франции затем вошли в состав союза Великого Востока Народов России, который у многих ассоциировался с именем А.Ф. Керенского. Неприятие личности этого человека было после большевистского переворота столь сильным, что даже бывшие политические единомышленники А.Ф. Керенского готовы были винить его во всех бедах России. Тем не менее, глава Временного правительства оставался на Западе наиболее известным политическим деятелем, и Великий Восток Франции не хотел отказываться от влияния на членов «думской» масонской организации. Принятие в ложу Братство А.И. Коновалова, входившего даже в изгнании в Верховный Совет «думского» масонства, заставило часть российских вольных каменщиков подчеркивать своё отличие от «карбонариев и заговорщиков».

Осознанный выбор русскими масонами работ по Древнему и Принятому Шотландскому Уставу произошел не сразу, а после 1922 г., когда Верховному Совету Франции было поручено создание структуры русских высших масонских степеней; лишь тогда часть русских вольных каменщиков прекращает своё членство в союзе Великого Востока.

Великий Восток Франции, который не мог и не хотел четко обозначить своё понимание русской революции, вопроса о соотношении политики и масонства, проблем национально-государственного устройства бывшей Российской империи, постепенно терял приверженцев в среде русских беженцев.

Существование двух параллельно работающих послушаний вплоть до 1960-х гг. составляло одну из характерных особенностей масонства во Франции. Великий Восток и Великая Ложа Франции, соперничавшие друг с другом, иногда находившиеся в состоянии открытой борьбы, иногда пытавшиеся согласовать свою деятельность или даже объединиться, продолжали свою обособленную жизнь. Двойственность масонской организации во Франции являлась отражением двоякого понимания самой сущности Ордена вольных каменщиков.

Что, прежде всего, необходимо масону? Устремить взоры к Великому Строителю Вселенной, трудиться над обработкой грубого камня во имя отвлечённых идеалов морали и справедливости – или идти в самую гущу жизни и проповедью моральных законов внести струю улучшения в политическую и общественную борьбу? Нужны ли ритуал и символика как отграничение посвятительного сообщества от бытовой или обывательской среды – или можно лишь терпеть их как пережиток прошлого?

Точного водораздела между двумя позициями не было, и выбирать русским братьям было трудно между установками двух французских послушаний. Великий Восток долгое время являлся крупной общественной и политической силой во Франции, он входил в состав Международной масонской ассоциации и Международной лиги франкмасонов; с другой стороны, хотя и не признанный английским масонством, Верховный Совет Франции (и связанная с ним Великая Ложа Франции) был материнской организацией для структуры высших градусов Шотландского Устава в Европе и являлся долгое время символом универсальности масонства.

Когда вопрос стоял о регуляризации русских масонов, то первенство принадлежало Великому Востоку Франции, при посвящении же в высшие степени руководящую роль перехватил Верховный Совет Франции.

Большую роль здесь сыграло личное участие в деле восстановления русского масонства видных деятелей французского Ордена вольных каменщиков. Если для русских эмигрантов масонство позволяло заручиться поддержкой промышленных и банковских кругов Западной Европы и Америки, влиять на общественное мнение западных государств, то для французских масонов это был шанс перехватить инициативу у немцев и англичан, которые долгое время по своему влиянию первенствовали в России, в том числе и в масонстве.

Первоначальная программа Л.Д. Кандаурова и его друзей имела в качестве характерной особенности стремление обеспечить действенное участие масонства в восстановлении России. Однако общественно-политические задачи не доминировали над посвятительной стороной работы братства вольных каменщиков. По мнению Л.Д. Кандаурова, масонский Орден как посвятительное сообщество является залогом единения. Первые русские масоны в эмиграции создавали (по их же определению) нечто вроде «технократии» или даже «си-нархии» – общество лиц, исполненных древней посвятительной мудростью и готовых взять на себя всю тяжесть борьбы за духовное возрождение народа.

Ложами, которые первыми обратили внимание на русскую эмиграцию, а не на отдельных её представителей, стали три мастерские союза Великой Ложи Франции: Англо-Саксонская ложа, Фивы и Космос.

Первая из упомянутых лож (№343 в союзе) значительно отличалась от других мастерских союза. Это была ложа, основанная ещё в эпоху постоянного пребывания в Париже короля Эдуарда VII. Во-первых, она работала не по Древнему и Принятому Шотландскому Уставу, а по обряду Эмулейшн (сокращённому Йоркскому ритуалу). Во-вторых, она проводила свои заседания на английском языке. Отметим также, что Англо-Саксонская ложа запрещала своим членам посещать мастерские Великого Востока Франции.

Отличия в ритуальной системе обусловливали такие особенности ложи, как отсутствие «зодческих» работ, особое внимание к ритуалу, который все офицеры должны были знать наизусть, широкая благотворительная деятельность. В Англо-Саксонскую ложу вступали те русские эмигранты, для которых было предпочтительнее общение на английском языке, у которых уже сложились контакты с англичанами в Первую мировую и Гражданскую войну, которые надеялись найти в масонстве готовую форму для помощи беженцам из России, а не систему нравственно-философского совершенствования.

Первым прошёл через обряд посвящения в Англо-Саксонской ложе (18 апреля 1919 г.) профессор конституционного права, барон С.А. Корф, однако в том же году он переселился в Вашингтон и не участвовал впредь в жизни русских лож. Вслед за ним, 6 мая 1919 г., был посвящён бывший депутат Государственной Думы, видный общественный деятель Е.П. Ковалевский, но и он не стал активным участником масонского движения.

Более важным для последующей истории русского масонства оказался прием в ложу 26 мая 1919 г. капитана гвардейской конной артиллерии Н.В. Мариновича и контр-адмирала С.А. Посохова. Огромным приобретением для русского масонства стал прием 8 декабря 1919 г. Н.В. Чайковского.

В 1920 г. состоялось посвящение в Англо-Саксонскую ложу бывшего сослуживца Н.В. Мариновича гвардейского офицера П.А. Бобринского, кавалергардов Е.Ф. Гагарина и В.В. Кочубея, генерала и директора Николаевского кавалерийского училища М.К. Марченко, бывшего вице-председателя Российского Красного Креста Д.С. Навашина. Затем были приняты в масонство полковник лейб-гвардии Конного полка А.П. Альбрехт, финансист М.Я. Берлин, полковник и инженер А.И. Верблюнский, банкир Ф.А. Гинзбург, бывший русский военный атташе в США Н.Л. Голеевский, судовой агент Г.Ф. Гофман, директор транспортного предприятия Г.Б. Каменка, командир Чеченского конного полка А.Ф. Келлер, известный педагог Б.Е. Лепковский, помощник бывшего русского военного атташе во Франции гр. А.А. Мордвинов, бывший главнокомандующий Петроградского военного округа П.А. Половцев и др. Даже частичное перечисление русских членов Англо-Саксонской ложи показывает, что в ней объединилась русская военная, финансовая, титулованная элита.

Посвящение в следующие степени масонства производилось очень быстро, как впрочем и в других ложах, принимавших русских эмигрантов. Например, немногим более месяца потребовалось Н.В. Мариновичу, чтобы достичь мастерской степени.

Русские масоны: П.А. Половцев, Н.Л. Голеевский, Г.Б. Каменка, М.Я. Берлин и др. – занимали в ложе различные офицерские посты. Контакты с мастерской продолжались и после образования русских лож, например, руководителями Англо-Саксонской ложи в 1928 г. был П.А. Половцев, а в 1933 г. – Е. Гагарин. Здесь также следует вспомнить и о взаимных аффилиациях, и о том, что Англо-Саксонская ложа стала проводить заседания в русском масонском доме на улице Иветт.

Ложа Фивы была одной из наиболее известных масонских мастерских в Париже. Именно в ней, одновременно с членством в мартинистском Ордене, довольно активно работал в 1907–1913 гг. (до увлечения оккультизмом) известный философ Ж.М.Ж.Р. Генон (1886–1951). Ложа Фивы с 1917 г. стала активно изучать проблемы, связанные с русской революцией и большевизмом. Это не могло не привести к тому, что русские вольные каменщики стали часто посещать заседания этой мастерской. В 1919–1921 гг. происходит аффилиация или посвящение в ложу Фивы русских эмигрантов: Л.Д. Кандаурова, служащего российского консульства П.И. Кугушева, М.К. фон Мекка, журналиста А.А. Морского, Б.В. Савинкова, И.Н. Ефремова, гвардейского офицера В.Н. Скрябина, адвоката Г.Б. Слиозберга, промышленников А.И. Мамонтова и Л.М. Вургафта, книготорговца и издателя Я.Е. Поволоцкого, литератора Я.М. Цвибака (Андрея Седых). Таким образом, в ложе объединились русские масоны, как из Великой Ложи Франции, так и из Великого Востока Франции, игравшие ведущую роль при становлении русского масонства в эмиграции. Перечисленными вольными каменщиками число русских посетителей не ограничивалось.

К 1920 г. русские стали также офицерами ложи: М.К. фон Мекк – оратором, Л.Д. Кандауров – 2-м экспертом, П.И. Кугушев – 1-м дьяконом. После того как оратором в ложе стал русский брат, в ней стали заслушиваться не только доклады о русских проблемах, но и сообщения самих российских вольных каменщиков.

Ситуация изменилась в 1923 г., когда были образованы мастерские, работавшие на русском языке. Вопросы морального совершенствования в это время вытесняют «русскую проблему». Эти изменения определили и новую тематику докладов русских масонов.

Становлению российского масонства активно помогали уже упоминавшийся Р. Шалле, памяти которого была затем посвящена одна из первых русских масонских книг XX в., а также известный эзотерик Рене Генон (1886-1951), который, после исключения из мартинистских лож в 1909 г., вошел в ложу Фивы.

Наиболее важным для русских членов ложи Космос был период до 1924 г., когда они проходили своеобразную масонскую «школу» в мастерской. Однако, в отличие, например от Англо-Саксонской ложи и ложи Фивы, в Космосе русские не занимали офицерских постов.

С 1924 г. начинается выход из ложи бывших россиян, так как с образованием новых русских лож им было необходимо сосредоточиться на работе в Астрее, Гермесе, Северном Сиянии.

В это время и в последующем русские по происхождению масоны неоднократно выступали с сообщениями во французских, египетских, мексиканских и др. ложах.

Назовем лишь несколько лож, где «русское» влияние было наиболее значительным: Гарибальди, Масонский авангард (Великий Восток Франции), Пламенеющая звезда (Великая Ложа Франции). Доминирующей темой сообщений было положение в советской России, но встречались доклады и на профессиональные для авторов темы, и о русской литературе (преимущественно творчество Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского). Например, в ложе Les Travailleurs 8 марта 1920 г. выступали Б.В. Савинков и М.К. фон Мекк. Помимо иоанновских лож русские масоны проходили своеобразную школу в мастерских высших степеней.

Следует, прежде всего, отметить ложу совершенствования Шотландское Совершенство (№385), где в 1921–1937 гг. состояло 44 русских вольных каменщика, в том числе В.А. Нагродский, Г.Б. Слиозберг, А.А. Бобринский, А.А. Морской, А.П. Беннигсен, П.А. Бурышкин, Н.В. Маринович, С.А. Посохов. Особенно был активен в этой ложе В.А. Нагродский, который не менее семи раз выступал с докладами в 1929–1931 гг. Темами его сообщений были традиции пифагорейцев, книга Зогар, каббала, проблемы Востока и Запада. Меньшим было влияние ложи Философская Паперть, в которой в 1919–1933 гг. через степени совершенствования прошли пять русских масонов.

Кроме того, необходимо упомянуть капитул Верные шотландцы (№72), в котором в 1922 г. председательствовал Л.Д. Кандауров. В этом капитуле прошли посвящение в следующие степени П.А. Бурышкин, С.А. Посохов, Н.А. Шумицкий, Ф.Ф. Макшеев, А.И. Мамонтов, В.Д. Аитов, Б.В. Савинков, П.И. Кугушев. Другим центром стал капитул Милосердная дружба, в который преимущественно вступали члены Англо-Саксонской ложи. Секретарем этого капитула был Н.В. Маринович, казначеем – С.А. Посохов, членами – П.А. Бобринский, М.Я. Имханицкий и В.Д. Аитов.

Важную роль в становлении российского масонства в эмиграции играл и ареопаг Лютеция, в который входили Л.Д. Кандауров, С.А. Посохов и Ф.Ф. Макшеев – фактические руководители эмигрантов – вольных каменщиков.

12 февраля 1920 г. в Париже была основана ещё одна группа вольных каменщиков – Объединение (Федерация) славянских масонов. В качестве главной задачи Объединения было провозглашено слияние воедино всех славянских масонских союзов. 6 июня 1920 г. временные руководители Объединения славянских масонов были официально избраны на свои посты. Президентом стал М.К. фон Мекк, вице-президентом – польский министр иностранных дел С. Патек, секретарем – С.К. Маркотун, помощником секретаря – Н.В. Маринович, казначеем – Н.И. Наумов (в «профанской» жизни – служащий банка).

Члены Объединения считали, что необходимо идти не по пути создания русских лож, а затем Верховного Совета русского масонства, а стремиться к объединению славян – вольных каменщиков в капитуле. Предполагалось, что одной из основных задач капитула станет антибольшевистская пропаганда, помощь, для ведения которой предполагалось получить из Великобритании и США.

В апреле 1920 г., когда число русских масонов в Париже оказалось достаточным для основания независимой структуры национального масонства, были предприняты конкретные действия в этом направлении. Группа русских масонов, преимущественно члены лож, работавших по Древнему и Принятому Шотландскому Уставу, образовала инициативную группу, получившую название Предварительный Комитет по разработке плана учреждения русских лож в Париже.

В декабре 1920 г. председателем инициативной группы был избран Ф.Ф. Макшеев, было решено проводить заседания не реже раза в месяц, каждую четвертую субботу, были выработаны принципы приема новых членов (за редким исключением они должны были иметь 4-ю степень Древнего и Принятого Шотландского Устава). На заседаниях обсуждались практические шаги по созданию независимого русского масонства в Париже и уже 21 декабря 1920 г. был избран исполнительный комитет группы в составе Л.Д. Кандаурова, Ф.Ф. Макшеева и С.А. Посохова. Для упрощения работы группы ряд её членов из Великого Востока Франции (например, С.А. Соколов, Цитович) решили присоединиться к ложам союза Великой Ложи Франции.

Необходимость сбора средств для основания русского масонства требовала и какого-либо официального учреждения, которое бы не ограничивало сферу своей деятельности исключительно масонством, но одновременно являлось бы «прикрытием» для Предварительного Комитета. Такой орган был создан в январе 1921 г. в Париже и получил название русский благотворительный комитет Добрый Самаритянин (Le Bon Samaritain); его внутренний регламент был скопирован с масонских регламентов отдельных лож.

С созданием исполнительного комитета и благотворительного общества работы группы значительно активизировались. Президентом благотворительного комитета стал Н.В. Чайковский, вице-президентами – Е.И. Кедрин и С.К. Маркотун, генеральным секретарем – Н.В. Маринович, членами – В.Д. Аитов и П.А. Бобринский. В качестве своих основных целей этот комитет провозгласил: оказание помощи жертвам Гражданской войны в России; налаживание системы продовольственной помощи; организацию трудоустройства и создание для этого трудового бюро; создание сельскохозяйственных колоний. Таким образом, Добрый Самаритянин должен был стать основой для активной социальной деятельности русских масонов, независимо от их политических взглядов, объединить вольных каменщиков при общем признании моральных основ и человеческих прав. Предполагалось обратиться за помощью к масонам других стран и в первую очередь к американским вольным каменщикам.

Средства собирались в учреждавшихся в Париже русских банках и даже в ложах стран Южной Америки. Затем новый член группы, Д.С. Навашин, помог открыть счет общества «Добрый Самаритянин» в Америке и собирать средства среди американских банкиров-масонов, а Л.Х. Ревелиотти рассылал воззвания о материальной помощи в английские ложи.

Важным делом в области взаимопомощи было создание в 1919-1921 гг. Комитета помощи русским писателям и ученым во Франции. Вдохновителями и руководителями данного Комитета стали вольные каменщики Великой Ложи и Великого Востока Франции: Р.М. Бланк, Н.В. Чайковский, А.Д. Нессельроде, С.А. Иванов, В.М. Зензинов, М.А. Алданов, И.И. Фондаминский-Бунаков, И.Н. Ефремов, В.К. Агафонов, В.А. Маклаков, С.И. Метальников, Н.В. Тесленко, Д.М. Одинец, А.В. Карташев, П.П. Гронский, С.В. Познер, М.А. Осоргин и др. Созданный по инициативе масонов Комитет уже в середине 1920-х гг. превратился во влиятельную общественную организацию, деятельность которой далеко выходила за рамки братства вольных каменщиков.

Благодаря денежному взносу А.И. Путилова удалось перевести вопрос о русском капитуле в практическую область, 21 октября 1921 г. Верховный Совет Франции утвердил конституцию новой розенкрейцерской мастерской, а 15 ноября того же года русский капитул Астрея был торжественно инсталлирован. Ему был присвоен №495 в списке французских лож высших степеней. Свои заседания он стал проводить в первую субботу каждого месяца в помещении Великой Ложи Франции на улице Пюто. Первыми руководителями капитула Астрея стали: Л.Д. Кандауров (председатель), П.И. Кугушев (казначей), Ф.Ф. Макшеев и Н.В. Маринович (соответственно 1-й и 2-й стражи). Видную роль, помимо перечисленных лиц, в капитуле играли также А.И. Мамонтов, Г.Б. Слиозберг, Э.П. Беннигсен и Н.И. Наумов.

С открытием капитула Астрея Инициативная группа не прекратила своих работ. В срочном порядке Л.Д. Кандауров подготовил сообщение о причинах перехода русских масонов во Франции в мае 1919 г. из Великого Востока в союз Великой Ложи Франции и стал заявлять о немедленном открытии также и символической ложи Древнего и Принятого Шотландского Устава.

Было решено, что в состав учреждаемой ложи войдут только члены Инициативной группы, а также А.И. Путилов, Г.Б. Слиозберг, М.А. Артамонов и В.Н. Скрябин, то есть лица, обладавшие авторитетом в среде эмиграции и пользовавшиеся личным доверием Л.Д. Кандаурова. Инициативная группа постановила пригласить в число учредителей символической ложи также и С.А. Посохова.

14 января 1922 г. была инсталлирована и первая русская «синяя» ложа в Париже (№500), названная в честь Директоральной ложи начала XIX в. Астреей. Основателями её стали: Ф.Ф. Макшеев, А.И. Мамонтов, Д.С. Навашин, Н.В. Маринович, В.Н. Скрябин, В.Д. Аитов, С.А. Соколов (Кречетов), П.А. Бобринский, Г.Б. Слиозберг, А.И. Путилов, Э.П. Беннигсен, Ю.О. Бурнштейн, Н.В. Чайковский, П.И. Кугушев, Н.И. Наумов, М.А. Артамонов, Л.Д. Кандауров и В.А. Нагродский.

Особенностью инсталляции ложи было присутствие делегации Верховного Совета Франции – случай исключительный для «синих» лож, что подчеркивало связь с одноимённым русским капитулом.

Первым «венераблем» ложи стал Ф.Ф. Макшеев, пост секретаря занял А.В. Давыдов, депутатами ложи были избраны Н.В. Чайковский и В.Д. Аитов.

С первых же дней своего существования ложа в основу своих работ положила рассмотрение «общих и социальных вопросов», т. е. проблем русской эмиграции, возрождения России, начал символики, связи с русским братством. Во внутреннем уставе ложи Астрея было записано в первом пункте: «Каждый вступивший в ряды русский вольный каменщик тем самым признает, что он не может быть неверующим и атеистом и что, наоборот, он становится борцом за дух и за свободу духа против материализма и безбожия». В том же документе было установлено, что «ложа должна стремиться не к увеличению количества братьев, но лишь к их высокому качеству. Таковыми качествами должны почитаться не только ум, образованность и знания, но и способность к восприятию масонских настроений и братского единения, а также порядочность, верность слову, жертвенность и активная любовь к людям».

Главная цель была достигнута, русское масонство было возрождено и развивалось. За Астреей последовало открытие и других русских лож: Северное Сияние и Гермес, а 13 апреля 1922 г. был формально основан и Временный комитет российского масонства – прообраз предполагаемой Великой Ложи, но он изначально бездействовал, и вся административная работа была сосредоточена в руках Л.Д. Кандаурова и его ближайших помощников по капитулу Астрея. Лишь впоследствии Временный комитет нашел себе логическое развитие в Совете Объединения русских лож Шотландского Устава.

В.Д. Аитов вспоминал о составе русского масонства первых лет: «Купцы, интеллигенты, чиновники, военные, столбовые дворяне, евреи, инородцы, социалисты, монархисты, православные, мусульмане, безбожники. Люди, которые в других условиях никогда не встретились бы друг с другом, не оценили и не полюбили бы друг друга. Их объединила одинаковая любовь к родине и желание ей служить. Наша духовная и идеологическая спайка была так велика, что русское масонство является единственной русской организацией, которая сохранила в эмиграции своё единство. Все другие раскололись: было два союза адвокатов, два союза инженеров, две академические группы. Даже православная церковь состояла из трёх частей».

 
Книга